СОЛОВЕЦКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ МЕМОРИАЛ

Серафиму Умиленному, его братству соловетскому и всем новомученикам российским посвящается

   

 

ЛЮДВИГ ВАН БЕТХОВЕН СОЛОВЕЦКИЙ

Музыка выше слова. (Бл. Иоанн)

Музыка, как одно из непосредственных проявлений Духа, является неотлучной спутницей человека, выразительницей его внутренней жизни и глубины духовного мира. Это чуткий отзвук каждой эпохи, каждого народа, его мировоззрения и высоты нравственного уровня. После нескольких веков Инквизиции, конец ХVIII века произвёл переворот во многих сферах человеческой жизни. Толчок, данный Реформацией, вызвал к жизни и музыку. Сын своего времени и выразитель грядущих времён, Бетховен явился мессией в музыкальном мире.
Бетховен. С портрета И.К.Шитилера
 
Призвание и крестный путь Бетховена

 

Провидение небесное окружило его полнейшим безмолвием (также как и его современника великого испанского художника Ф.Гойя) и совершенным одиночеством для того, чтобы призвание его совершилось до конца. Духовное призвание и его жизненные обстоятельства – это диаметральная противоположность друг другу, в котором находился великий музыкант. Это тягостное состояние не сломила его и роковой недуг, который тяготел над ним, сделался для Бетховена таинственным благословением небесной Премудрости на выполнение его миссии.

 
Своё несчастье особенно остро он воспринимал именно в первые годы заболевания. До начала глухоты слух Бетховена отличался необыкновенной тонкостью и повышенной чувствительностью. Болезнь прогрессировала. Первый её заметил его ученик Рис Фердинанд в 1802 году, гуляя с учителем в лесу близ села Гейлигенштадт на берегу Дуная. Бетховен провёл там полгода с весны до осени. К концу пребывания в Гейлигенштадте (в октябре) кризисное состояние его было наиболее острым.

Гейлигенштадт. Общий вид. С гравюры И. Герстмейера

 
- Гейлигенштадский кризис Бетховена (его завещание братьям Карлу и Иоганну) «…Я должен жить изгнанником…»
 
«При заболевании нервного слухового аппарата, прежде всего, страдает восприятие высоких тонов. Эта болезнь представляла ту особенность, что, отделяя его от внешнего мира, она поддерживала его слуховые центры в состоянии постоянного возбуждения, производя музыкальные вибрации». (Доктор Мараж)
 

Слуховые трубки Бетховена

 
«…Для меня нет отдыха в человеческом обществе. Я почти совсем одинок и могу появляться в обществе только в случаях крайней необходимости. Я должен жить изгнанником. Какое, однако, унижение чувствовал я, когда кто-нибудь, находясь рядом со мной, издали слышал флейту, а я ни чего не слышал. Мне не доставало духу сказать людям: говорите громче, кричите, ведь я глух. Это доводило меня до отчаяния. Ах, мне немыслимо казалось покинуть этот мир раньше, чем я исполню всё, к чему я чувствовал себя призванным. О! Божество! Ты с высоты видишь моё сердце, Ты знаешь его, Тебе ведомо, что в нём живёт любовь к людям и стремление к добру! О Провидение! Дай мне хотя бы один день чистой радости…» (из Гейлигенштадского завещания Бетховена 10 октября 1802 г.)

 
При жизни Бетховена об этом письме (в то время ему было 32 года) ни кому не было известно. Оно не является завещанием перед попыткой суицида или ожиданием близкой смерти. Достаточно прочесть этот волнующий документ, чтобы убедиться, что Бетховен подавил мысли о самоубийстве и не собирался уходить из жизни, не выполнив своей миссии, не отдав себя до последней капли. Премудрость небесная в эти кризисные для него дни была рядом и вдохновила его на дальнейший путь, несмотря на болезнь, на нужду, на одиночество, оторванность от внешнего мира, несмотря ни на что.

Рабочий кабинет Бетховена. С рисунка И. Н. Хёхл
 
Через короткое время после «завещания» Бетховен работал уже над Героической симфонией.

Крестный путь маленького Людвига берёт своё начало в декабре1770 года. Более точной даты его рождения нет, т. к. он был младенец «третьего сословия», но сохранилась запись в метрической книге боннской католической церкви о том, что Людвиг Бетховен был крещен 17 декабря 1770 года (это был второй по счету Людвиг: первый родился на два года раньше и вскоре умер). Его дед – Людвиг Ван Бетховен (старший) – фламандец по происхождению, с солидным музыкальным образованием, в Бонне имел почетную должность руководителя капеллы – капельмейстера.

 

Дед Бетховена. Людвиг Ван Бетховен.
С портрета работы Л. Раду

Сохранившийся портрет рисует нам представительного мужчину с твёрдым взглядом, серьёзным, даже несколько суровым выражением лица, свидетельствующим о большой воле и решительности. Именно таким он встал в воображении своего внука, будущего великого композитора. Когда дед умер, Людвигу младшему не было и трёх лет, но благословение от Бетховена старшего он уже получил, и дальнейшая творческая деятельность его проходила под этим покровом.

 
Его отец, Иоганн, музыкально одарённый человек, оставил плохую память о себе. Постоянные попойки, буйства и скандалы создали ему сомнительную репутацию. Его жена, Мария Магдалина, в первые годы брака оказывала благотворное влияние на мужа. Но, заболев туберкулёзом, молодой женщине становилось тяжелее и горестнее. Рождались дети, нужда увеличивалась. В школьные годы Бетховен так и не овладел тайнами математики и со знаками препинания был не в ладу. Исключительный талант мальчика обнаружился весьма рано, и отец, в поисках выхода из нужды, мечтал сделать Людвига «вундеркиндом», вторым Моцартом. Иногда, ночью, вернувшись из питейного заведения, отец и его весёлый приятель (учитель музыки), поднимали маленького музыканта с постели и, не вполне ещё проснувшегося, плачущего, сажали за клавесин. Такие «уроки» иногда длились до утра.
Бетховен. С гравюры И. Нейдля
по рисунку Г. Штейнгаузера, 1796 г
 
Кредо Бетховена

 

Ещё юношей, перед тем как переехать в Вену, он ясно понял, что борьба и страдания
ради достижения высокой цели составляют земную жизнь. Его охватило то чувство смирения, которое впоследствии составляло одну из черт его характера. Он просветлялся до такой степени, что невольно верилось в невинность всего человечества, до того он был правдив, искренен в словах, взгляде, во всех своих движениях. Так описывают Бетховена его современники. Своей музыкой он освещал даже самый глубокий траур. Баронесса Эртман пишет:

«Когда у меня умер последний ребёнок, Бетховен долгое время не мог решиться прийти к нам. Наконец он позвал меня к себе. Когда я вошла, он сел за фортепьяно и сказал только: «Мы будем говорить с вами музыкой». После чего он стал играть. Музыкой он мне всё сказал. Тяжесть покинула моё сердце, и душа моя осветилась. Я ушла от него облегченная».

 
"Через мрак – к свету, через страдания – к радости" - это кредо Бетховена подтверждалось собственной жизнью. И сегодня он через века доносит до нас своё агничье состояние не как идущего на заклание, а как освобождённого от пут этого мира. Пророк и малый Христос – Людвиг Ван Бетховен – предвидел страстные скорби многих народов. Его реквием был написан для Соловецких мучеников ХХ века, для всего народа российского, прошедшего ГУЛАГ, войны, голодомор; для всего человечества, погибающего в сетях князя мира сего.
Серафим Соловецкий (Романов) слышал эту музыку.
Эта музыка соткана из последних капель мучеников, прошедших мрак и скорби. Патриарх Серафим сам источал эти последние капли и, умирая, возвращался опять, чтобы ещё и ещё отдать себя до последней капли во имя братства. И братство Соловецкое, ныне сходящее с небесных высот, своими последними каплями дают силу всем непорочно живущим. О! Если бы, на Земле живущие, знали цену этих последних капель! Для всего человечества Соловки стали святилищем последних капель, последних вздохов, последних стонов (СТОН – Соловецкая тюрьма особого назначения). Это ли не объединение всех в одно, это ли не вселенское братство в Лоне Отца Всевышнего? Христос отдал в Чашу Грааля всего себя до последней капли и объединил миллионы.

 Каждая нота реквиема плачет, как плачет любящий Отец о своём блудном сыне. Ржа материализма, похоти, страха, магии разъедает многих на Земле этой живущих. Но, вот Солнце и свет, вот радость! Ржавчина смывается маслом, а погибающие омываются мирровыми каплями Отца чистой вселенской Любви. Необходимо только вернуться к Нему. И тогда наступает торжество, накрываются трапезные столы – сын вернулся! И самый дорогой перстень дарится ему в знак единения с Отцом. Торжественные финалы произведений Бетховена осветляют лики, души, сердца людей, сочетают и объединяют их в прекрасный союз чистых и добрых людей под названием «Братство». Как и Христос на Голгофе, Бетховен отдавал свои последние капли и эти капли преображались в божественную музыку, ныне объединяющее всё цивилизованное человечество, в великое, чистое и непорочное братство. Его творения, как музыкальный Розарий – в 1-й части славные и торжественные аллегро, сменяющиеся во 2-й части скорбным адажио, завершаются радостным, даже триумфальным рондо (аллегро) и фонтанируют солнечными брызгами музыки: «Торжествуйте, люди! Вы братья!»

 
Бурлящий ХVIII век - век освобождения от Инквизиции, век Реформации, век преображения человечества. В воздушных пространствах проявились такие категории как Свобода, Равенство, Братство. Эти воздухи насыщали всех, кто прошел мрак и страдания.

 
Бетховен, овеянный революционным движением, озарён и в небесном преосенении обращается ко всему человечеству: «Люди, вы все братья! Брат, я и ты одно! У нас один Отец! Наш Всевышний Отец – одно с нами! Радуйтесь! Радуйтесь, братья! Обнимитесь братьев миллионы!». (9 симфония, финал, presto fortissimo). Врата братства, открытые ещё Христом, распахнуты! « Не называйтесь учителями, ибо один у вас Учитель – Христос, все же вы – братья.» (Мтф 23-8) и еще «…пойдите и возвестите братьям Моим, чтобы шли в Галилею, и там они увидят Меня» (Мтф 28-10). Величественный речитатив финала 9 симфонии повторяет это: «Радость, прекрасная искра Небес, дочь Елисейских полей! Полные огня, мы вступаем в твоё святилище! Люди становятся братьями всюду, где веет твоё нежное крыло».

Братство! О! Братство!

 

Невозможно говорить о братстве без трепета и слёз. Сочетанность их сердец не поддаётся словоописанию. Как предуготавливается невеста перед женихом, необходимо очищаться и устранять все препятствия при входе в братство. Мамона, похоть, узурпация, страх, магия, родовые программы и 1000 т.п. должно быть отринуто и запечатано на века вечные. Только тогда братство становится совершенным, как совершенен Отец Всевышний. Земные законы не действуют, есть один закон – совершенная Любовь, исходящая от Отца. Братство уже не агапическое, но миническое, рождённое солнечной Атлантидой, проявленное как Alma Mater Dei et Humani на портале Соломонова Храма. Неотмирскость, самоотречение, жертвенность, любовь, девственная чистота, устремлённость к Всевышнему – вот что отличает совершенное братство от прочих разнородных земных братств, союзов, компаний. Если у братства тамплиеров - символ «двое на одном коне», то совершенное братство, восстановленное в атлантическом оригинале, полагает – «тысяча на одном коне». Ни стрелы, ни копья, ни удары не разрушат это братство. Именно это братство воспевает Бетховен. Тема братского объединения народов всего человечества текла в его многочисленных сочинениях (квартет ор.59, трио ор. 70, ор. 90, соната ор. 53, седьмая и девятая симфонии и др.)

 
Понятие «братство», искаженное в ХVIII веке Робеспьерами и Маратами, музыка Бетховена не только восстанавливала, но и поднимала на высочайший духовный уровень. Чтобы создать такие творения, ему необходимо оторваться от суеты мира сего, стать неотмирским, одиноким, глухим ко всему внешнему, что и было совершено по Промыслу небесному. И он пророческим взором увидел источник, откуда текла эта музыка. Он увидел новую цивилизацию братства в северной Атлантиде – Гиперборее, а именно на Соловках. И ныне произведения Людвига Ван Бетховена прославляют Соловецкое братство, слитое и скреплённое последними каплями и вздохами, проявившееся в мироточащих мощах. Торжественные финалы в небывалой симфонически - хоровой форме рондо (аллегро, аллегро с огнём) звучат как салют победы над князем мира сего. И тысячи превосхищенных, прославленных, увенчанных мучеников Соловецких внимают небесным бетховенским мелодиям, которые звучат от прекрасных и таких же отверженных от мира этого, как и сам Бетховен, музыкантов: Юдиной М., Задерацкого В., бл. Иоанна и мн. др.

Бетховен.
С
карандашного этюда к портрету А. Клёбера
 
Неважно, что музыканты и их инструменты играют на запредельных возможностях, музыку Бетховена уже не остановить. Небесные мелодии, льющиеся из сердца великого композитора и архитектора новой Цивилизации, как из Чаши Грааля, насыщают жаждущее и страждущее человечество, наполняя их совершенным Миром, бескорыстной Добротой, превосходящей Любовью и красотой Девственной чистоты.

 
Агничье состояние, переживаемое им на протяжении всей его жизни, через века и сегодня доносит до нас, что страдания перетекают в радость. В тяжёлые для него времена позволило ему почувствовать невыразимое страдание, тяготеющее над человечеством, о котором он поведал в своих творениях. Эти же творения великого музыканта, о котором можно сказать «он не от мира сего» вселяют радость неземную, солнечность, перспективу просветленного будущего для всего человечества.

 
Кристиан Н.



 

 

Главная страница

 

Фотогалерея

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
   

Фонд памяти российских  новомучеников "Соловецкий международный Мемориал" © 2005-2009
Все права защищены и охраняются законом. При копировании материалов ссылка на сайт http://solovkymemorial.ru
обязательна.